Аннексия Крыма. Предсказание

15/10/2016 война,

Единственная украинская футуристическая опера. Единственный спектакль, поставленный на актуальную современную тему «новой Украины». Единственное сценическое театральное действие, посвященное аннексии Крыма. Опера «2014», главную роль в которой играет народный артист Украины Алексей Горбунов, новинка во всем. Как восприняло и насколько готово оказалось украинское общество к театральному переосмыслению крымской трагедии, с чем пришлось столкнуться авторам оперы, а главное – о роли искусства в современной Украине, которое, по словам авторов «2014», должно «бить табуреткой в голову».

«2014» - первая футуристическая опера в Украине. Посвящена она событиям в Крыму в 2014 году, основана на поэме одного из крупнейших авангардистов 20 века Велимира Хлебникова «Ночной обыск». Премьера прошла в Одессе 30 июля этого года. Постановщик оперы - один из влиятельнейших украинских режиссеров Алексей Коломийцев, в главной роли народный артист Украины актер Алексей Горбунов.

Помимо того, что «2014» это первый опыт такой постановки в Украине, вообще в стране за произведения Хлебникова ранее никто брался. Пьеса Хлебникова рассказывает о событиях в Петрограде в 1918 году, когда «красные морячки» выискивали «белых зверей», представителей «старой власти». Эта ситуация была перенесена режиссером в 2014 год и описывает оккупацию Крыма Россией. 

Текст Хлебникова не изменен, но скомпилирован. По словам Алексея Горбунова, сегодня жители Крыма испытывают похожее на то, что испытывали петроградцы после революции, когда чекисты заходили в дома, забирали что им надо, проводили допросы, расстреливали людей прямо во дворе.

«Это все особо знакомо крымским татарам, которых таскают на допросы каждый день», - рассказывает Горбунов.

Одесская премьера 30 июля была встречена местными масс-медиа «глухим молчанием». По словам директора театра Алексея Коломийцева Дарьи Мелькиной, возможно, кто-то просто испугался, что опера будет являться некой политической пропагандой.

Реклама предстоящей премьеры в Одессе была скудной. Всего несколько плакатов с изображением Крымского полуострова, выполненного в цветах украинского флага и фото Горбунова с крупной надписью: «2014. Футуристическая опера. Посвящается трагическим событиям, произошедшим 20 февраля 2014 года в Крыму».

В настоящее время репетиции оперы проходят в конференц-зале не работающего мясокомбината на окраине Одессы. Выбор на эту локацию пал в том числе и из-за того, что помещение должно было быть достаточно большим, чтобы уместилась изготовленная для «2014» массивная металлическая конструкция, по которой во время оперы перемещаются актеры.

В следующий раз «2014» увидят в Киеве. 29 октября, в день рождения Алексея Горбунова, которому исполнится 55 лет. Свой юбилей, известный актер театра и кино, с началом войны принципиально вернувшийся из Москвы в Украину, перевезя свою семью, решил встретить на сцене.

Алексей Горбунов: работать в Украине, пока не окончится война

С Горбуновым я столкнулся в лифте, когда ехал на встречу с Джамалой, прибывшей в Одессу выступить на открытии кинофестиваля. Опешив от неожиданности, договорился с Алексеем о встрече. Выяснилось, что здесь, в помещении центра «Терминал 42», проходили несколько репетиций футуристической оперы «2014».

Первый разговор с Горбуновым состоялся сразу же в «Терминале», затем мы общались с ним на репетициях в зале одесского мясокомбината и по дороге с репетиций в его машине:

- Я репетирую с молодежью Одессы еще с лета. Репетируем по аматорски. Я в последний раз 30 лет назад в институте так репетировал. Нам тут мало кто помогает. Делаем все сами.

Репетируем дома, репетируем на дачах, на заводе. Это футуристическая опера. Для меня это первый опыт. Я три года искал пьесу, в театре очень хочу работать. Но поскольку раньше было кино, раньше было работы полно в Москве, не было времени. Сейчас я 2 года в Украине. Конечно, очень все тяжело, но иногда известным артистам нужно «обнуляться», и с молодыми артистами начинать без копейки денег делать что-то настоящее.

- С российским кино и театром связи остались?

- У меня агент в Питере. Предлагает сценарии для съемок в Москве, сейчас было предложение «Ленинград 46» второй сезон снимать. Предлагают фильм о вратаре Яшине, но я сказал, что пока война идет, я как-то плохо себе все это представляю.

Все съемки у меня пока в Украине, и вся работа в Украине, пока не закончится эта война. Наши дети потом все расскажут всем, за что эта война. Потому что они попадают в страшную жизнь взрослых людей, которые устроили все это, и страдают. Я имею в виду по всей Украине, включая детей, которые уехали, беженцы, переселенцы… Миллионы людей хапнули этого кошмара.

Благородное дело заниматься искусством сегодня. Мне кажется, что это сейчас самое честное дело. Я убеждаюсь, что сегодня артистом нужно быть с гражданской позицией как никогда.

Когда мы ставим «2014» по пьесе Велимира Хлебникова о Петрограде 1918 года, это все про сегодняшний день. Там многие есть ответы на вопросы. По крайней мере, то, что мучает молодых актеров, режиссера и меня, все это есть в этом спектакле.

Сегодня только люди, которые поют, пишут стихи и играют, они гораздо честнее и они гораздо нужнее людям. Но наша беда в том, что мы никогда не ценили людей. Я надеюсь, что поколение, которое идет за нами, это наши дети, будут другими.

- Премьера «2014» в Одессе 30 июля. Почему почти не было рекламы?

- Рекламы «2014» не было нигде, кроме сети. Нам для этого телевизор не нужен. Тот телевизор, который тут что-то рекламирует часто, нам такой телевизор и не нужен. Театр вообще должен работать без телевизора. В советское время приезжал театр, ни одной афишы не было, я студентом помню, билеты были распроданы за 3 месяца. Приезжал театр Някрошюса, ни одной афишы – все продано. А под Таганкой мы спали просто по 2 ночи, в 82 году, студентами, чтобы попасть в театр.

Вот такой театр должен быть и о таком современном украинском театре мы мечтаем.  Сегодня люди хотят, чтобы с ними по душам поговорили. А говорить с людьми по душам некому. Для этого мы делаем этот спектакль.

Я считаю, что, конечно, артист, должен идти все время в ногу со временем. Это и отличает артиста от политика, особенно сегодня, когда артист живет среди людей, на улице, в поезде, самолете. Если ты занимаешься театром и кино, надо постоянно быть в гуще событий, понимать, что происходит. И это дает силы и мотивацию играть.

- Как вы попали в оперу об аннексии Крыма?

- Я хотел вернуться в театр. У меня был перерыв 6 лет. Я искал пьесу 3 года. Совершенно случайно, этой весной, меня познакомили с режиссером Коломийцевым. Он мне первое что сказал, мы, мол, будем играть оперу по пьесе Велимира Хлебникова. Все, кто знает поэзию, в курсе, что Хлебников звучит очень редко. В последний раз мне лет 10 назад в Москве студенты предлагали в их работе по Хлебникову играть.

А тут вдруг в Одессе, Хлебников, «Ночной обыск», я в первый раз вообще пьесу эту услышал. Причем режиссер мне сначала дал только 12 страниц текста. Когда я это прочел, ночь не спал. Утром перезваниваю Коломийцеву, говорю, готов, когда репетиция? Он отвечает: «завтра».

Мы встретились. Он говорит, мол, но это не просто пьеса, это же опера. Я говорю, как? Что прямо петь надо, тянуть? Я ж так играть не умею, киношный артист, который работал в театре, я ближе к бытовым каким-то ощущениям и манере игры.

Попросил диск с музыкой, говорю, ладно, давай, но, скорее всего нет, потому что опера все-таки. Я послушал эту музыку, а это симфоническая музыка, которую Алексей написал еще в 97 году. Я был еще больше поражен тем, что люди сегодня такое пишут, собираются такое ставить. И все это происходит в Одессе.

Меня бы не удивило, если бы это было в Варшаве, в Нью-Йорке, в Москве, Питере, даже в Киеве. Это та драматургия и тот материал, который бывает лишь один раз в жизни.

И сегодня вся моя жизнь подчинена репетициям «2014». Я и не подозревал, что это может быть настолько круто, хотя и бедно, а кайфа получаешь столько, сколько не бывает и в дорогущих проектах.

С «2014» это та самая история, когда либо ты играешь тот материал, который у тебя на сердце и он тебе близок, либо за деньги ты играешь то, что вы все видите в телевизоре и то, что вы иногда видите в театре.

Вначале мы с Коломийцевым в каком-то министерстве культуры оказались. Я и не знал, что в Одессе такое есть. Заходим в какое-то советское помещение, бабушка, лет под 80, и первое, что она произносит, когда открываешь дверь: «Стойте, вы к директору?»

Ну меня бабушки узнают даже 80-летние обычно. Я говорю: «Я не к директору, я к себе». Она, мол, кто такой, давай документы. Хорошо, Леша сказал: «Это Горбунов», и бабушка долго выясняла, кто такой Горбунов.

А потом, когда мы выходили, она мне так с уважухой говорит: «Вам лук нужен? Свежий, 3 гривны пучок».

Я говорю, подождите, мол, это же министерство культуры? А она говорит, лук свежий, молодой. Я звоню жене, говорю, сколько там лука пучок на рынке? Она отвечает, что 15-20 гривен. Я даю бабушке 30 гривен, беру 5 пучков, а еще пять прошу отдать нашим актерам молодым, когда они будут выходить из здания.

Потом были репетиции на хате в Черемушках. Плюс 40 в квартире, плачущий ребенок. Советский панельный дом, на балконе в перекурах в профиль стояли, как селедки в банке. А сейчас мы на мясокомбинате репетируем на неработающем в Одессе. Нам места много надо, у нас декорация железная и большая.

- В «2014» вы играете только с молодыми неизвестными актерами. Это случайность или принципиально?

- У меня с молодежью,  с этим поколением, на которое я очень сильно рассчитываю, и у верен, что все большие перемены и все будущее связано с ними, потому что вы видите, что со взрослыми каши не сваришь, большие надежды.

С одной стороны этих «взрослых» много, с другой стороны, как ни подойди – другой масти люди. А молодежь, они все уже выросли «за границей» и живут в мире без границ, знают языки, они в сети, они телевизор не смотрят.

Моя старшая дочь, ей 15 лет, и то, как она снимает, как читает стихи, как она пишет, а она уже сама пишет стихи 3 года, я об этом только полтора года назад узнал, и по своим детям, и по детям своих друзей я вижу, что это безумно талантливое поколение. И нужно все прилагать усилия, чтобы им было легче в жизни.

У меня мама в 3 смены работала и говорила все время одно: «Я буду работать и в 4 смены, только чтоб ты и твой брат выучились».

 У меня дети, кстати, одна в Украине родилась, вторая в Москве. И как-то мы живем с этим и всегда надеемся, что любовь и свет и что-то очень-очень светлое должно победить.

Алексей Коломийцев: Гражданская позиция

- Что за история с «активным игнорированием» местными журналистами премьеры оперы «2014» в Одессе?

- Этот игнор был запрограммирован изначально. Я понимаю отчего, есть такое украинское слово «побоювання». Это боязнь всего, что связано с оперой, с Крымом, у них отношение к этой теме как к трансформаторной будке – не влезай, убьет. Вроде бы все все понимают, а с другой стороны, а мало ли чего? Лучше лишний раз промолчать.

Мы не политический театр. Мы аполитичны. Но у нас многие путают какую-то заполитизированность, политику и гражданскую позицию. Гражданская позиция обязана быть. Она дает четкие ориентиры, четкие ответы на вопросы. Ты понимаешь, с кем ты говоришь, когда у человека есть четкое понимание ситуации, где он живет, где его столица. Многие ж путают до сих пор. Это утрированно, но это тоже гражданская позиция, ответ на вопрос: «Где твоя столица?», или «Чей Крым?»

Понятное дело, априори Крым наш. Украинский. Но вопрос в том, что, говоря о том, чей Крым, надо говорить о том, чем ты можешь помочь. Ты можешь промолчать, пройти мимо, высказать свое мнение., либо пойти на рожон. Мы на рожон пошли. Поэтому ни одного представителя от местных властей на премьере. Хотя мы не аматорский театр. И был Алексей Горбунов, как по мне, вообще один из лучших современных артистов украинских.

Премьеру в Одессе местные власти проигнорировали, по-другому это не назовешь. Причина, по которой возник этот игнор, я могу о ней догадываться. Все люди занятые, все строят Украину, как могут. Но это неправильно. Вся беда, вообще все наши беда и война в том числе, из-за того, что у нас культуру, театр оставляли на потом. А о том, что ни хлебом единым, у нас позабыли.

Если бы политики почаще прислушивались… Хлебников – пример. Сто лет назад написано, а как про день сегодняшний. И ничего удивительного в этом нет, он не волшебник. И он не политик никакой, он вообще по образованию физик. Но смог как-то прозорливо и лаконично все это обрисовать.

Читали бы побольше Хлебника наши представители управлений, министерств культуры, и не только Хлебникова.

- Опера об аннексии Крыма. Новейшая история, острая политическая международная тема. Это всегда неблагодарное занятие, зачем вам все это?

- Это выражение гражданской позиции. Она четкая, без вихляний. Нельзя ответить на вопрос: «зачем?» Вот зачем дерево растет? Зачем ты родился сейчас и в это время? Можно сколько угодно прятать голову в песок и убеждать себя в том, что ты рожден не для этого, а для чего-то более высокого. И как режиссер должен сеять доброе, умное, вечное и т.д.

Я имею к Крыму не опосредственное отношение. Мой дед в войну там воевал, водрузил знамя над севастопольской диорамой (Сапун-гора авт.)

Но какая уж тут политика, когда президент другой страны говорит, что Россия выиграла в войне без Украины. Я задаю себе вопрос, а причем тут мой дед? И Севастополь город чьей славы? Дед родом из слобожанщины, Сахновский район. Так чьей славы город Севастополь, русской или украинской?

Эти вопросы очень цепляющие тебя, как человека, которому дают пощечину. Вот сейчас нам всем дали пощечину. Просто кто-то реагирует на нее, принимая псевдопостулат, ударили, подставь другую щеку. Я думаю, что в этой фразе больше метафоры. Ее нельзя понимать прямолинейно. Поэтому, наверное, не желая подставлять другую щеку, ты совершаешь такие вещи. Посредством искусства, театра.

Театр – оружие. Владея этим оружием, ты не имеешь права не использовать его во благо. На то благо, что ты считаешь таковым. Для меня благо, как и для всех нормальных людей, это мир и счастье своей страны.

А счастье моей страны, это счастье моей семьи, детей. От большого к малому и наоборот. Но нельзя построить это счастье в такой системе координат, в какой мы существуем сегодня.

Если бы был в книге рекордов Гиннеса такой раздел, мы были бы как нация в рекордсменах по количеству времени, проведенному в рабстве. Но у украинцев такая черта, что вот вроде бы уже все, уничтожили на корню, но все равно возрождались. Сродни чеченцам, только Чечня маленькая, а Украина большая. Этот дух за столько столетий, вот никак он не выветрится.

Русский человек гордится своими царями, почему я не могу своими гордиться? Полтава десятилетиями думала, ставить памятник Мазепе или нет? Лежал он в сарае. Поставили наконец-то. А в театре сделали недавно премьеру по Мазепе. Кивание в сторону Москвы, постоянное, это беда. Беда всего нашего бомонда, которого и бомондом называть не хочется. Нет у нас бомонда, он весь на обочине, как придорожные камни.

- Сложности, которые были вокруг оперы, это впервые?

- Мой опыт 20-летний пребывания на руководящих должностях в разных театрах, в музкомедии харьковской руководил, в Полтаве был худруком, директором Львовского театра Леси Украинки, везде все заканчивалось одинаково трагически. Все хорошо начиналось, а через некоторое время все заканчивалось каким-то непонятным прессом, каждый раз после которого я был вынужден покидать тот или иной город.

Меня во многом обвиняли, и в какой-то момент я уже начинал в это верить. Но потом понял, что вот эти люди, которые в свое время играли Ленина, получали за это шевченковские премии, они до сих пор формируют мировоззрение современных молодых людей. Выращивают племя постпионеров. Мы все говорим о люстрации в политике, я думаю, что люстрация в культуре также необходима.

- «2014» это о событиях двухлетней давности в Крыму. Но сам «скелет», музыку, вы сделали еще в 97-98 году, как получилось так, что вы оказались провидцем?

- В Украине и раньше были катаклизмы и потрясения. С одной стороны, революционная романтика, это всегда интересно, это благодатная почва, такой мейерхольдовский театр. Тогда я писал это зная, что запрос на насилие, запрос на культ личности, возникают не сами по себе, а потому что многие этого хотят.

Тогда, в те годы это был такой «юношеский максимализм». Я сам не думал, что это выстрелит сейчас вот так и будет настолько актуально. Борьба тьмы и света идет всегда, главное знать, что ты не путаешь, называя светом тьму и наоборот.

- Те российские омоновцы, которые сейчас в Крыму, заходили тогда в 2014 году, те ГРУшники, «вежливые люди», они похожи на тех, хлебниковских петроградских морячков?

- Внешне – нет. Человечество делает из истории один урок – что оно не делает из истории никаких уроков. Возможно они и отличались, сленгом, внешностью, но внутренне, я думаю, все убийцы похожи. Какой бы они не принадлежали нации, какая бы кровь в их жилах не текла. Убийцей всегда движет жажда насилия.

Театр, он не должен быть толерантным. Я против толерантного театра. Театр это всегда бунт. Нет бунта – нет театра. Есть шоу, развлекательные вещи, еще какие-то штуки в «сфере обслуживания». И современный украинский театр зачастую гонится за всеми этими развлекательными форматами.

 - То, что произошло в Крыму, то, что описывал Хлебников, такая схожесть через почти сто лет, может ли история повториться и описанное Хлебниковым будет распространяться по всей России и в Крыму, снова красный террор?

- Хлебников тот еще был фантазер. Он революцию предсказал по своим формулам. Я, будучи еще студентом, тоже его формулы разрабатывал. Клянусь, я еще тогда вывел формулу, что на территории Российской империи произойдет беда. Мы вроде бы независимы были 25 лет, а Москва все равно нас рассматривала как часть своей империи. Подбрюшье, как говорил пан Белинский. В истории есть цикличность. Сказать, что на этом все закончится нельзя. Сколько еще будет эта война неизвестно. Мы же никуда от России географически не денемся, нас же не разрезать, не передвинуть куда-нибудь. Но есть надежда, что что-то изменится.

У меня есть такая теория, вот были времена расцвета определенных стран. Египет, Рим, было время Англии, время Испании, Голландии, Речи Посполитой, а вот не было еще времени Украины. Если рассматривать эту теорию, как «эстафету стран», то у Украины еще все впереди.

- Первая в Украине футуристическая опера. Первая постановка об аннексии Крыма. Я был на репетициях, это бешеный поток энергии и боли. Была премьера в Одессе, справились ли зрители с таким потоком, который лился на них со сцены? Какова была реакция?

- Я привык к такой реакции – обескураживание. Люди ожидают, что придут, удобно сядут в кресло, получат «поток позитивных эмоций» и пойдут дальше доживать день. Но когда ты ставишь в спектакле сложные вопросы и в течение всего времени «бьешь зрителя в голову табуреткой», конечно, не всем это нравится.

Если тяжело раненного для снятия боли на войне опаивали опиумом, ему нельзя было давать заснуть. Он мог умереть. Сейчас многие находятся в таком сладком оцепенении. Сладко засыпают, но это путь в никуда. Когда «кассандры» кричали в течение этих 25 лет, что соберитесь, будет беда, на них же смотрели как на сумасшедших.

Я тоже был в числе этих сумасшедших, только не знаю, гордиться этим или злорадствовать.

Идея, которая после превратилась в «2014», была начата еще в 97-98 году. Хотя Крыма еще не было. Я не ставлю себе цель делать что-то на потребу дня. И никогда не делал бы что-то, что еще не прошло проверку временем. Могу делать ассоциативные вещи, которые будут созвучны с сегодняшним временем, и они будут угаданы. Я не даю какого-то рецепта. Только сам задаю вопросы зрителям, себе. И, как и зритель, иногда не могу сам найти ответа на эти вопросы.

Я мониторю, ищу, но пока не нашел ничего, что меня бы потрясло в плане драматургии, что было бы уже написано о событиях в Крыму, ДНР, ЛНР. Об этом, конечно, можно что-то делать, но если это будет не талантливо, а просто правильно, будет еще хуже, «медвежья услуга». Ведь кроме гражданской позиции нужно еще и умение, и талант.

Вот мне прислал один человек пьесу. И все правильно, и мужик правильный, но пьесы нет в ней. Патриотизм патриотизмом, но как говорил Платон: «Сократ мне друг, но истина дороже».

- Почему украинский театр избегает актуальных тем? Ведь это происходит – Крым, Донбасс, война, почему искусство молчит? Это навязываемый образ «отдых в театре», или боязнь чего-то?

- Ну мало ли что, может завтра придет этот… Придут и спросят. Масса причин, в том числе и аморфность. И «моя хата с краю».  Это та самая трансформаторная будка: «Не влезай, убьет». Пусть кто-то делает, а я в сторонке постою и посмотрю. Нам в театре постоянно рассказывают о каких-то таких вещах, что вроде бы как за душу и сердце, только вот за чью душу и за чье сердце – непонятно.

- Какая реакция запомнилась больше всего после премьеры «2014»?

- Разная реакция была. Это хорошо, это подтверждение того, что театр живой. После нашего спектакля «Вивисекция» комментарии пошли через 2 дня. Сначала думали, что народ вообще не реагирует, а потом пошел шквал. Разного толка, и глупости откровенные люди писали, и дифирамбы.

После «2014» история с комментариями началась через неделю.  Люди неделю «переваривали», значит они думали о спектакле неделю. Значит он их держал за голову. Коломийцев извращенец или нет, кто он, зачем он это сделал? Это искусство или нет? Это очень важно. Я думаю, что цель достигнута. Особенно при том парализованном информационном пространстве. И полный зал. Это важный взгляд на существующую проблему Крыма со стороны театра, со стороны искусства.

Полный зал на опере, посвященной событиям в Крыму в 2014 году. В Одессе. А нам рассказывают, что Одесса «сложный город», «вы Одессу не провоцируйте». Да все нормально с Одессой, и с людьми тут все нормально. Они с мозгами, с ушами и со вкусом. Сейчас борьба идет не только за умы, но и за вкусы. Вкус очень тонкая штука. Человек, у которого есть вкус, у него больше шансов понять ужас, который происходит вокруг.

- Почему в главной роли в «2014» оказался Горбунов, связано ли это с тем, что человек четко выразил свою позицию и с началом войны вернулся в Украину, был на Майдане?

- Больше некому. Я не вижу ни одного актера в Украине, кто мог бы сыграть в такой опере. Пусть меня простят те, кого я этими словами, может быть, обидел. Не вижу в стране таких людей, которые выходят за рамки сугубо актерской профессии. У нас привыкли ассоциировать актера с лицедеем. Когда актер помимо своего хорошего, гениального ремесла хочет «достучаться до небес», это дорогого стоит. Алексей Горбунов для меня не есть кумир, но в Украине, я как режиссер, со всей ответственностью могу заявить – такого второго актера нет.

Изначально не шла речь именно о Горбунове. Просто есть состав, а Гамлета нет. Когда берешься за такие вещи, как «Ночной обыск» Хлебникова, надо понимать, что если нет главного героя – не берись.

Когда мы все это обсуждали, директор театра Дарья Мелькина была очень этой темой озадачена. Она сказала: «Горбунов». Я сначала над этим посмеялся. Поговорили и забыли. Можно было пойти каким-то более простым путем, но теперь, когда все уже сделано, понимаешь, что это было единственно правильным решением.

Горбунов взял пьесу, почитал, сказал, что да, я вам позвоню, как будет время. По телефону его предварительное согласие прозвучало через пару часов. Потом был период адаптации, бесконечные разговоры о предназначении театра, актера, режиссера, искусства в Украине, скитание по различным площадкам, локациям. И все срослось.

Так, наверное, и должно было быть. Какие-то вещи, которые с тобой происходят, они только на первый взгляд могут быть случайными. Они закономерны.

- Когда и где будет следующий показ «2014»?

- В Киеве премьера будет 29 октября, в театре на Липках. Хотим, чтобы оперу увидели все украинские регионы. Днепр, Харьков, Кировоград, работаем. В Одессе в ноябре. Но вопрос не только в том, где и когда? Это очень хрупкая вещь, которая держится, по сути, на волонтерском труде. И актеров, и постановочной группы, включая меня. Вопрос в том, чтобы нам просто не мешали.

 Дарья Мелькина: Про каждого из нас

- В современном украинском театре мало постановок на актуальные темы. О том, что происходит сейчас. «2014» - опера, посвященная аннексии Крыма. Тяжело это дается?

- Очень тяжело. Постановок мало и они не очень массовые. Кроме своей труппы нам удалось привлечь народного артиста Украины Алексея Горбунова, который поддержал наши начинания. Но в Одессе «2014» вызвала меньше интереса, чем в Киеве. Может тут испугались что это какого-то рода пропаганда. Но люди, которые пришли на оперу, поняли, что это все о наболевшем, про Украину, про каждого из нас.

- Почему именно Горбунов?

- Мы долго думали, и других кандидатур на эту роль даже не могли представить. Произошло так, как не могло случиться по-другому. Только Горбунов. Мы долго его пытались поймать, уговорить, сунуть музыку послушать, чтобы заинтересовать. И все произошло. Спектакль вышел очень современный, очень необычный, такого в Украине я не знаю. Организаторов спектакля я всегда приглашаю посмотреть это вживую, потому что объяснить, как это будет происходить, невозможно.

- Как прошла премьера в Одессе?

- Через неделю только пошла реакция, и люди стали писать комментарии с таким глубинным осознанием того, что они видели. А пока неделю была тишина я подумала, ведь это невозможно, не может такого быть, чтобы даже в Фэйсбуке никто ничего не написал, мы же живем в век соцсетей.  А тут не было ничего. Но после недельного молчания произошел какой-то взрыв, что я поняла, наверное, это лучший спектакль, с которым я когда-либо работала.

Чем дольше тебя держит тема, которую ты видел всего на протяжении часа, тем больше она работает в голове человека, его зацепило сильно, раз он только через неделю смог сформировать свое мнение. Это лучшие показатели в моей жизни.

Пишут, что такого еще не видели, объяснить это невозможно, надо просто прийти и пережить.  Я думаю, что искусство таким и должно быть, оно должно заставить о чем-то задуматься, поставить какой-то вопрос и найти внутри себя ответ. Мы не даем ответы, мы лишь задаем вопросы.

- Хлебников писал «Ночной обыск» почти 100 лет назад. Могут ли события, которые происходили в России после революции, развиваться сейчас в современной России и в Крыму?

- Мы можем говорить о том, что происходит и говорим об этом в спектакле.

- Вы хотели бы, чтобы «2014» увидели в Крыму?

- Мы бы хотели, чтобы оперу увидели те, кому это нужно. Где бы они ни жили, кем бы они не были. Для этого и существует театр.

Версия материала на Крым.Реалии

 

15/10/2016
Дмитрий Флорин

Комментарии

Видео на Youtube